Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Бен Джонсон знал их хорошо

Бен Джонсон, как и Марстон, представлен в сборнике Честера четырьмя стихотворениями1. Первое — «Прелюдия». Поэт, готовясь петь о своих героях, сначала пытается найти достойного покровителя на Олимпе. Геракл, Феб, Вакх, Афина, Купидон, хитроумный Гермес? Но нет!

«Мы принесем наш собственный правдивый жар.
Теперь наша мысль обретает крылья,
И мы поем эту песнь для тех, кто обладает глубоким слухом».

Итак, Джонсон обращается к тем, кто понимает, о чем и о ком он собирается говорить. И далее следует «Эпос» — поэма, занимающая в сборнике четыре страницы и уступающая по объему лишь творению самого Честера. В центре поэмы — Голубь, о котором говорится в настоящем времени. Нет никаких указаний или намеков на его смерть или на смерть Феникс. Поэма восхваляет целомудрие, чистоту, воздержание от чувственной, плотской любви, присущие ее герою.

Последняя страница честеровского сборника — окончание «Оды восторженной» Бена Джонсона. Говоря о Феникс, поэт называет ее «Леди» и сожалеет, что не может открыто рассказать правду о ней

Хотя наши действия контролируются разумом, иногда его ослепляет желание, страсть. «То, что они зовут любовью, не более чем слепое желание». Истинная любовь чиста, бескорыстна, совершенна, она подобна золотой цепи, спустившейся с небес, чтобы соединить благороднейшие умы в божественный союз равных в духе. Ей не нужны низкие ухищрения для столь высокой цели. Есть люди, которые целомудренны потому, что время страсти для них прошло; другие боятся за репутацию (за свое положение и имя), их чистота вынужденна. Истинная чистота зиждется на любви к добродетели, а не на страхе или расчете. «Но мы выше всех ставим такую личность, как наш Голубь, украшенный любовью Феникс. Ее красота могла бы превратить ночь в день, она прогоняет печаль и рождает радость сердца».

«О, кто же он, тот, кто в этом мире владеет
Эликсиром всех радостей,
Более чистым, чем в райской обители,
И нетленным, как ее цветы...»

Кто же он, кто может подавить в себе желание, может отказаться от такого счастья, от обладания той, которая любит его?

«Но стой! Я слышу глупца, который кричит, что мы грезим,
И клянется, что не может быть такой вещи,
Как эта чистая любовь, о которой мы поем...
Нет, глупец, узнай,
Хотя твои неотесанные мысли имеют воробьиные крылья,
Голуби могут до смерти оставаться целомудренными».

Заключительные строки поэмы весьма многозначительны, но могут пониматься неоднозначно. Говоря о Феникс, поэт пишет, что только дикарь не побоялся бы причинить горе такой изумительной женщине. «И, конечно, не способен на это добродетельный и великодушный Ум, устремленный к целомудрию и благородным занятиям, которому известна тяжесть вины...» К нему можно отнести эту фразу: «Человек может грешить беззаботно, но безопасно — никогда»*. Похоже, здесь Джонсон намекает на какие-то ставшие ему известными интимные обстоятельства, связанные с Голубем. Как бы то ни было, поэма тоже подтверждает духовный характер отношений Голубя и Феникс, исключающий физическую близость.

Этим двум своим стихотворениям Джонсон, как видно, придавал большое значение. В 1616 году он выпустил «Труды» — собрание своих поэтических и драматических сочинений, именуемое в научном обиходе как «Фолио 1616». Он лично отбирал и группировал для него произведения, редактировал, следил за типографскими работами. Отбор был тщательным — опубликовано здесь далеко не все, что было к тому времени написано. Но «Прелюдию» и «Эпос» из честеровского сборника Бен Джонсон не опустил; наоборот, напечатал их в самом важном, «программном» разделе книги — в поэтическом цикле «Лес», рядом с обращением к знатной женщине, умершей за несколько лет до того. О ней речь впереди.

Третье стихотворение Джонсона в честеровском сборнике состоит всего из двух четверостиший и называется «Феникс постигнутая». В первой строфе поэт заявляет: теперь никто не должен считать небылицей, что замечательное существо Феникс оказалось женщиной. Вторая строфа призывает не удивляться тому, что она является только видимостью жены Голубя. Еще и еще раз — и вполне определенно — Джонсон указывает на целомудренный характер их отношений. Совершенно очевидно, что авторы честеровского сборника считали необычный, «чистый» брак своих героев обстоятельством очень важным для их характеристики, отличающим их от других и потому нуждающимся в каком-то объяснении.

В последнем стихотворении «Ода восторженная», завершающем весь сборник, Джонсон говорит о Феникс как о реальной женщине, называет ее «Леди» и чрезвычайно высоко оценивает интеллектуальные качества своей героини. «О, великолепие! О, блеск, который никто не может затмить! Ее мысль быстра и оживленна, как огонь... Ее природный ум углублен ученостью, ясен, как у весталки, замкнут в орбите кристальной чистоты. Ее голос прекрасней тех, которыми славятся места, ее породившие, и при этом он смешан со звуком, превосходящим возможности самой природы».

Но, увы! Там, куда поэт направляется, чтобы достойно прославить эту леди, его голос оказывается почти заглушенным.

«Я отступаю и говорю: ее достоинства
Глубже и значительней, чем это видно глазу,
Но она не гордится ими И не хочет выставлять их напоказ».

Эта последняя строка Джонсона — последняя строка в книге. Еще раз отметим: не только в «Прелюдии», но и в трех других стихотворениях Джонсон говорит о Голубе и Феникс в настоящем времени, не упоминая об их смерти, хотя его стихотворения завершают книгу и, казалось бы, не могли оставить без внимания столь важное и трагическое событие. Почему же Бен Джонсон все-таки промолчал о нем?

Примечания

*. «Man may securely sin, but safely never».

1. Кроме честеровского сборника с этими стихотворениями можно ознакомиться в собраниях поэтических произведений Б. Джонсона, см.: Jonson B. The Complete Poems. Ed. by G. Parfitt. Penguin, 1975, p. 106, 107, 278, 341.