Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

VII. Бывший друг обвиняет

Уже 17 февраля были изданы обвинительные акты, а 19 февраля состоялся суд над главными заговорщиками — графом Эссексом и графом Саутгемптоном. Им были предъявлены обвинения в том, что они составили заговор с целью лишить королеву короны и жизни, подняли открытое восстание, арестовали послов королевы, призывали лондонцев к участию в восстании. Суд уложился всего в один день — по тогдашней юридической традиции все было решено заранее. Свидетели были подобраны таким образом, чтобы могли подтвердить составленное обвинение.

Существует документ «The Arraignment Tryall And Condemnation Of Robert Earl Of Essex And Henry Earl Of Southampton» (Обвинение, следствие/суд и осуждение Роберта графа Эссекса и Генри графа Саутгемптона). На титульном листе стоят имена двух главных обвинителей — Sir Edward Coke, the Queen's Attorney General; Mr. [Francis] Bacon — Королевский Генеральный прокурор Эдвард Кок и Фрэнсис Бэкон. Кроме обвинительной позиции объединяло их и то, что оба были родственниками Государственного секретаря Роберта Сэсила, который выступил на суде в роли свидетеля. Уолтер Рэли также был в Вестминстерском зале — и не только как свидетель, но и как Капитан королевской охраны во главе 40 гвардейцев.

Пикантность ситуации обвинения была в том, что один из обвинителей долгое время значился в близких друзьях графа Эссекса.

Фрэнсис Бэкон сегодня известен более всего не тем, что является предполагаемым автором шекспировского канона. Для нас он — знаменитый английский философ, автор множества трудов и лозунга «Знание — сила». Бэкон был тем, кто наряду с другими учеными той эпохи создавал новое научное мышление, противопоставляя его аристотелевскому взгляду на мир.

Он родился 21 января 1561 года в Лондоне, 25 января был крещен в церкви св. Мартина. Его отец, Николас Бэкон был другом и родственником Уильяма Сэсила (оба были женаты на дочерях Энтони Кука, бывшего воспитателя принца Эдуарда), и занимал почетную должность лорда-хранителя печати. Его дом (York House) находился рядом с королевским дворцом, и маленький Фрэнсис общался с королевой Елизаветой с самого раннего возраста — она даже называла его Little Lord Keeper (маленький лорд хранитель). В 1573 году 12-летний Фрэнсис и его 15-летний брат Энтони поступают в Тринити колледж в Кембридже. Из-за чумы обучение было прервано, а через некоторое время, при содействии отца, уже 15-летний Фрэнсис входит в состав английского посольства во Франции. После смерти отца в 1579 продолжает учебу, получает адвокатский чин. В это время по некоторым свидетельствам начинает свою деятельность по учреждению секретных обществ. В 1584 году пишет короткий трактат «The Most Masculine Birth of Time» (Величайшее рождение времени), в котором заложил основы индуктивного метода исследования, и который рассматривают как свидетельство создания мужского братства, прообраза масонства. В том же 1584 г. избирается в палату общин, выступает по вопросу о суде над Марией Стюарт.

В начале 90-х Фрэнсис сближается с графом Эссексом. Королева назначает братьев Бэконов тайными советниками графа Эссекса. Фрэнсис и Энтони организовали для Эссекса шпионскую сеть, которая конкурировала с сетью лорда Берли, — с их помощью Эссекс получал самую достоверную политическую информацию с континента. Братья сами инструктировали шпионов, составляли различные политические проекты для Эссекса, были его секретарями и советниками в министерстве иностранных дел. Роберт много раз по просьбе Фрэнсиса ходатайствует перед королевой о назначении своего друга на высокие посты (в частности, когда было вакантно место того же генерального прокурора — но Роберт Сэсил более эффективно похлопотал за Эдварда Кока), дарит землю, которую Бэкон тут же продает за 1800 фунтов.

Несмотря на все потуги графа помочь другу (помимо Эссекса Бэкон стремился заручиться поддержкой своего родного дяди лорда Берли), королева упорно не желала приближать к себе Фрэнсиса. После парламентской сессии 1593 года, где Бэкон был выдвинут в руководители оппозиции, его неторопливая карьера и вовсе остановилась — еще и оттого, что он выступил против запрошенной королевой субсидии (запрос в парламент представлял Роберт Сэсил). Его возвышение началось вместе с ирландским поражением Эссекса. Стоит добавить, что именно по настоянию Бэкона Эссекс взялся за подавление восстания в Ирландии — Роберт сомневался в необходимости своего участия до последнего момента, да и королева с большой неохотой отпустила его. Все это было похоже на тщательно спланированное удаление Эссекса от двора. Когда Роберт Эссекс без высочайшего разрешения вернулся из Ирландии, он, по странному стечению обстоятельств, был заключен в Йорк Хаус, дом Бэконов. Именно к этому времени относятся письма, о которых Эссекс вспомнит на суде.

В 1601 году после подавления восстания Елизавета требует от Бэкона сделать все, чтобы обеспечить обвинительный приговор его бывшему другу и покровителю. Сторонники Бэкона, — а сегодня их куда больше, чем было в 1601 году, поскольку существует общество бэконианцев, доказывающее, что именно Бэкон скрывался под маской Шекспира — эти сторонники говорят, что Бэкон пошел на обвинение, надеясь на милость королевы к своему любимцу. Эти же сторонники приводят веские доводы в пользу того, что Бэкон был сыном королевы Елизаветы и Роберта Дадли, графа Лейстера, и менее веские — в пользу того, что Эссекс и Бэкон были родными братьями.

Как бы то ни было, будущий великий философ расстарался в суде не на шутку — об этом говорит даже сокращенная стенограмма, приведенная в указанном выше документе. Бэкон обвинил своего бывшего друга и покровителя по высшему разряду государственной измены — в стремлении лишить королеву короны и жизни и захватить власть. Эссекс ответил: «Богу, который знает секреты всех сердец, известно, что я никогда не стремился к короне Англии <...>, а всего лишь искал доступа к королеве, чтобы поведать мою горечь по поводу моих личных врагов, но не желал проливать и капли крови». На это Бэкон возразил, что Эссекс пытался подражать герцогу Гизу, вошедшему в Париж с горсткой приверженцев, возбудившему парижан к оружию и с их помощью изгнавшему законного короля (напомню, что Мария Стюарт по материнской линии была прямой родственницей Гизов). Не ограничиваясь одним сравнением, красноречивый Фрэнсис сказал: «Вы напоминаете мне некоего Писистрата, который пришел в город и воспользовался привязанностью жителей к нему <...>. Так и вы, одержимые вашим тщеславием, входя в лондонское Сити, убедили себя, что, приняв ваши доводы, горожане бы выступили на вашей стороне».

(Краткая справка: «Потомок Посейдона» Писистрат был блестящим полководцем, оказавшим Афинам неоценимые услуги. Предоставленный в распоряжение Писистрата отряд был вооружен копьями. С помощью этих «копьеносцев» Писистрат захватил в 560 году власть в Афинах. Писистрат известен и тем, что пригласил в Афины рапсодов (исполнителей Гомера) и заставил их по порядку декламировать «Илиаду» и «Одиссею», а писцам записать эти поэмы. При этом были сделаны небольшие вставки в текст в интересах Афин.)

Защищаясь, Эссекс открывает суду следующий важный факт из его отношений с Бэконом (вследствие важности свидетельства привожу оригинал):

...I must plead Mr. Bacon for a witness, for when the course of private persecution was in hand and most assailed me, then Mr. Bacon was the man that proffered me means to the Queen and drew a letter in my name and in his brother.., which letter he purposed to show the Queen.
...Wherein I did see Mr. Bacon's hand pleaded as orderly. <...> Which letters I know Mr. Secretary Cecil hath seen...
(Я должен просить господина Бэкона быть свидетелем в том, что когда курс на мое личное преследование был в силе, и я был наиболее гоним, г-н Бэкон был тем человеком, который предлагал мне помощь во встрече с королевой, и составил письма от моего имени и от имени своего брата, которые он намеревался показать королеве.
...В них я увидел руку г-на Бэкона — он, по своему обыкновению, умолял. <...> Я знаю, что эти письма видел г-н секретарь Сэсил...)

Действительно, после ирландской неудачи Эссекса Фрэнсис принимает участие в судьбе своего опального друга. Правда, оно, это участие, весьма своеобразно. Когда Эссекс находится под домашним арестом, Фрэнсис пишет письмо от имени своего брата Энтони графу Эссексу. С точки зрения авторской скромности интересны строки, в которых Фрэнсис-«Энтони» упоминает качества «своего брата» (самого себя):

...I do assure your Lordship that my brother Francis Bacon, who is too wise (I think) to be abused, and too honest...
(...Я ручаюсь вашему высочеству, что мой брат Фрэнсис Бэкон слишком мудр (я думаю), чтобы злоупотреблять, и слишком честен...)

Фрэнсис-Энтони учит графа, как правильно вести себя — он призывает Эссекса смирить гордыню и признать решения королевы судьбоносными:

...if her Majesty out of her resolution should design you to a private life, you should be as willing upon her appointment to go into the Wilderness as into the Land of Promise...
(...Если ее Величество определит Вам частную/тайную жизнь, Вы должны будете после такого ее назначения идти в пустыню как в землю обетованную...)

Затем Бэкон пишет «ответ Эссекса Энтони», в котором «Эссекс» благодарит «Энтони» за его «доброе и осторожное» письмо, смиренно признает свои ошибки, подтверждает мудрость советов Фрэнсиса, его честность, и говорит, что Фрэнсис страдал за него, Эссекса больше, чем любой другой. Не будем забывать, что эти письма предназначались Бэконом для королевы — и были ей показаны. Только непонятно, кому в этих письмах помогал Бэкон — Эссексу или себе?

И, наконец, еще одно поддельное письмо — якобы от самого Эссекса королеве, где «Эссекс» следует совету «Энтони» смирить гордыню, однако «смиряет» ее с непонятным для просителя сарказмом:

But the only comfort I have is this, that I know your Majesty taketh delight and contentment in executing this disgrace upon me. And since your Majesty can find no other use of me, I am glad yet I can serve for that.
(Но единственное мое утешение в том, что я знаю — ваше Величество получает наслаждение и удовлетворение от исполнения моей опалы/позора. И если ваше Величество не может найти другого применения для меня, я все же доволен тем, что могу служить хотя бы для этого).

Не кажется ли вам, что эти слова «Эссекса», сочиненные Фрэнсисом Бэконом для королевы, оказывают опальному графу медвежью услугу?

Бывший друг продолжал бороться с Эссексом даже после его казни. В апреле 1601 года, выполняя волю королевы, Бэкон издал «Practices and Treasons attempted and committed by Robert Late Earl of Essex and his Complices, Against Her Majesty and Her Kingdoms» (Методы и измены, предпринятые и совершенные Робертом бывшим графом Эссексом и его соучастниками против Ее Величества и ее Королевства). Зато потом, после смены власти, он издаст в свою защиту так называемую «Apologie, In Certaine Imputations Сoncerning the Late Earle of Essex» (Извинение в известных обвинениях относительно бывшего графа Эссекса). Там Бэкон объясняет, зачем он подделал письма:

And I drew for him by his appointment some letters to her Majesty; which though I knew well his Lordship's gift and style to be far better than mine own, yet because he required it, alleging that by his long restraint he was grown almost a stranger to the Queen's present conceits, I was ready to perform it...
(И я составил для него по его распоряжению некоторые письма к ее Величеству; хотя я хорошо знал, что его Высочества дарование и стиль гораздо лучше, чем у меня, однако он требовал этого, утверждая, что вследствие длительного ограничения его свободы, он стал почти незнаком с проявлением королевского тщеславия, и я был готов исполнить это...)

Далее в «Извинениях» Бэкон жалуется, что королева использовала его в качестве заложника, пехотинца перед конным отрядом, и поставила в трудное положение — его не любят друзья Эссекса за его предательство, и не любила сама королева за его прошлую дружбу с Эссексом.

На суде Эссекс не обошел своим вниманием и Роберта Сэсила. Он привел слова Госсекретаря о том, что на корону Англии не имеет права никто, кроме испанской инфанты. Эти показания маленький горбун слушал, стоя за занавесом, проще говоря, подслушивал. Он тут же помчался во дворец и организовал свидетеля в свою пользу. В опровержение слов Эссекса, Роберт Сэсил сказал на суде: «Я признаю свои слова о том, что и король Шотландии — конкурент, и король Испании — конкурент, и Вы, я сказал — тоже конкурент. Вы свергли бы королеву. Вы стали бы королем Англии и созвали парламент». Сэсил потребовал назвать человека, который может подтвердить слова Эссекса. Свидетель был доставлен и сказал, что никогда не слышал от г-на секретаря подобных высказываний. Сэсил торжествовал.

В суд для дачи показаний был вызван и граф Ратленд. Он не стал запираться и полностью раскрыл планы своих бывших друзей. Граф сообщил, что находился в Лондоне рядом с Эссексом и слышал, как тот кричал: «Англия куплена и продана испанцам». Также он знает, что по прибытии ко Двору компания Эссекса должна была захватить лорда-хранителя, что Эссекс был уверен относительно помощи шерифа Смита, что граф Саутгемптон был заодно с Эссексом.

Суд завершился вынесением приговора. Оба графа были приговорены к смерти:

«shall be hanged, bowelled, and quartered. Your head and quarters to be disposed of at her Majesty's pleasure, and so God have mercy on your souls»
(будете повешены, выпотрошены и четвертованы. Ваша голова и части будут выставлены, исходя из воли ее величества, и пусть бог смилостивится над вашими душами).

Генеральный прокурор Эдвард Кок злорадно произнес:

«You sought to be Robert the First, but you shall be Robert the Last»
(Вы стремились стать Робертом Первым, но вы будете Робертом Последним).

Графу Саутгемптону казнь заменили заключением в Тауэр, из которого он был выпущен после смерти королевы новым королем. Своего любимца Елизавета тоже «помиловала» — казнь по приговору, которой Эссекса должны были подвергнуть как государственного изменника, она заменила отсечением головы. 25 февраля 1601 года приговор был приведен в исполнение на глазах у сотни собравшихся (в их числе был и Уолтер Рэли).

Палач отрубил голову графу только с третьего удара. Елизавета, словно опомнившись, послала отменить казнь, но исполнительный Роберт Сэсил успел обо всем распорядиться — графа Эссекса уже не было в живых. Абсолютно та же история, что и в случае с казнью Марии Стюарт — вплоть до трех ударов. Да и день для казни королева выбрала не случайно. Можно вспомнить, что 25 февраля 1570 Елизавета была отлучена от римской церкви. Но была и более символическая причина для выбора дня.

В 1601 году религиозный праздник Ash Wednesday (Среда Золы/Пепла) пришелся на 25 февраля. В этот день перед началом мессы священник, окунув палец в пальмовый пепел, чертит крест на лбах прихожан, говоря при этом «Remember man that thou art dust and unto dust thou shalt return» (Помни, человек, что ты сотворен из праха и в прах ты вернешься). Это первый день 40-дневного поста перед Пасхой. Смысл обряда — в признании собственных грехов и покаянии. Не зря же Эссекс, опустив голову на плаху, прочел два первых стиха из 51 псалма (50-й в русском варианте Библии), в котором есть и следующие строки:

3. Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои. <...>
7. Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя
.

Нужно упомянуть, что в обряде крещения пеплом используется пепел от прошлогоднего сожжения пальмовых листьев, — это символизировало самосожжение птицы Феникс и ее воскрешение из пепла. Фениксом называли королеву Елизавету, и смысл казни мятежного графа именно в День Пепла заключался в утверждении бессмертия власти. (Этот трагический и священный день найдет свой отклик в так называемом «честеровском сборнике», впервые изданном в Лондоне в 1601 году, о котором мы еще поговорим).

Так закончилась история Роберта Деверо, 2-го графа Эссекса — и конец его жизни зафиксирован в истории куда более детально, чем начало. Но эта история имеет эпилог.