Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Шаг первый

Ждать не пришлось.

Сейчас произойдет событие, которое перевернет всю дальнейщую судьбу Гамлета.

— Почтенье, принц!
— Рад вас здоровым видеть,
Гораций! Верить ли своим глазам?

Что это? Встреча близких друзей? — Hичуть. Так можно встретить человека знакомого, но с которым не был в особенно теплых отношениях. И вообще для Гамлета это странная встреча: он никак не ожидал увидеть здесь своего бывшего соученика, с которым он пока «на вы», да еще в такой неподходящей компании... Физиономия одного из военных как будто знакома — «Марцелл — не так ли?..» А второго вообще первый раз вижу. Странно и подозрительно...

Напряжены и пришедшие. — «Ваш верный раб...» «Принц...принц»... Вообще Гамлета, кроме короля и королевы, — никто не называет по имени. В этом тоже есть свой драматизм. Со смертью отца он как бы перестал быть собой, потерял имя, он стал принцем. И в этом титуле страшная двойственность: с одной стороны, вроде бы официальное признание положения, почтительная констатация приближенности к трону, но с другой — не король, как должно бы быть... Сомнительно, что в Виттенберге Гамлета называли принцем, здесь, в Эльсиноре даже Гильденстерн и Розенкранц, стремящиеся к восстановлению видимости прошлых связей, не посмеют обратиться к нему иначе, как к принцу. (Один Полоний будет потом с почтительной иронией величать его «милордом»).

Гамлет чувствует напряженность пришедших, пытается ее разрушить:

— Какой же раб! Мы попросту друзья.

А тут еще и невольно в пику королю и королеве, запретившим отъезд, хочется подчеркнуть свою преданность студенческому братству. Горацио поддерживает игру:

— Милейший принц, расположенье к лени.

Начинается вполне светская болтовня: «ничуть вы не ленивец», «тут вас научат пьянству...» — ха-ха! Про пьянство пока вскользь. Это просто мужская шутка, которая очень должна понравиться Бернардо и Марцеллу.

И дальше — черный юмор про похороны и свадьбу, про расчетливость и поминальный пирог на брачном столе... Здесь, между прочим, Гамлет, вспоминая о свадьбе своей матери, обронит знаменательную фразу:

— Врага охотней встретил бы в раю,
Чем снова в жизни этот день изведать!

Что это? Обычное суесловие? — Ничуть. Вспомним мотив, по которому потом Гамлет остановит свой порыв убить стоящего на молитве Клавдия:

— Он моего отца лишает жизни,
А в наказанье я убийцу шлю
В небесный рай.

Таким образом, представления о Боге, о рае для Гамлета вполне конкретны и весьма существенны. Однако, пока он об этом всерьез не думает... Все больше нравятся Гамлету пришедшие к нему ребята, вот с кем можно душу отвести, вот отличные слушатели, а значит и близкие люди. Но все-таки, зачем они пришли?

А Горацио осторожен: как сообщить принцу тайну, как отнесется он к ней? И где гарантия, что Призрак не успел уже явиться самому Гамлету. И вот, наконец, принц заговорил про отца:

— Отец — о, вот он словно предо мной!
— Где, принц?
— В очах души моей, Гораций.

Так, значит о Призраке принцу скорее всего ничего не известно! Но не надо спешить, лучше пока сделать осторожный комплимент покойному:

— Я видел раз его: краса-король.

(Да, видно, не часто бывал Горацио в Дании!)

(И еще одно замечание в скобках мы позволим себе. Kакие есть основания переводить «He was a man...» — «Он человек был...» В контексте всего, что нам известно о покойном короле, представляется более основательно перевести эту строку — «Он был мужчина в полном смысле слова». Точно так жe мы позволили себе и в сцене Гамлета с матерью повторить этот перевод слова «a man» —

— Собранье качеств, в каждом из которых
Печать какого-либо божества,
Дающих звание мужчины. Это
Ваш первый муж...)

По реакции Гамлета для Горацио абсолютно ясно, что отец для него — кумир. Значит, можно рискнуть. Горацио не дает принцу слово сказать, сразу ссылается на свидетелей, забрасывает принца подробностями. А Гамлет уже загорелся, требует новых деталей, уточняет обстоятельства. И вот решение:

— Я стану с вами на ночь. (...)
И если примет вновь отцовский образ,
Я с ним заговорю, хотя бы ад,
Восстав, зажал мне рот.

Впервые в трагедии произнесено это слово. Прозрение? Предчувствие? — Как знать. Однако с этого момента напряглось и завибрировало мощное энергетическое поле противостояния небесных и подземных сил.

А между тем, Гамлет преобразился.

Вот он, первый шаг, превращающий «принца Гарри» в «короля Генри». Уже голос стал властным, уже команды отдает точные, сухие, четкие.

— Доискивайтесь смысла, но молчите.
За дружбу отплачу...
— Ваши слуги, принц.

Посмотрел внимательно, peшил:

— Не слуги, а теперь друзья. Прощайте.

Сам нарушил субординацию, приблизил к себе. Это даже не посулы будущего вознаграждения, это уже сегодняшняя поддержка заговорщиков, согласие возглавить заговор. Здесь дураков нет — все понимают на что идут, знают, каковы могут быть последствия...

Новоиспеченные друзья ушли. На секунду Гамлет задержался один. Теперь ему так часто будет необходимо побыть одному, разобраться в том, что происходит, принять решение. Таким и запомним его в этот момент: одна нога еще в прошлом, но другая нащупывает опору в будущем, в новом своем положении. Время тянется мучительно, а принц пытается унять лихорадочную дрожь и торопит, торопит роковую встречу...