Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Версия Полония

— Ну вот, можно и начать. Король весело углубился в изучение бумаг, которые привез Вольтиманд, а королева — вся внимание. Но, господи, как трудно советнику начать, как тяжело решиться. Ведь нужно сказать то, о чем говорить не положено. Тут риск страшный. Поэтому не болтает Полоний ерунду, развлекая неуместной клоунадой царственную чету (это было бы глупо и бездарно), а мучительно подбирает слова, ищет, как бы деликатнее выразиться и умоляет простить его за бестактность. И все-таки во рту пересыхает, язык слушается плохо, и слова как-то нескладно соединяются, и сам Полоний это чувствует, понимает, опять извиняется. До чего же трудная минута в жизни советника, который и так уже видит, что вопрос его отставки — вероятно, дело ближайших дней. И все-таки слово названо:

— Ваш сын сошел с ума.
И тут же оправдание:
— С ума, сказал я, ибо сумасшедший
И есть лицо, сошедшее с ума.
Но по боку.
— Дельней, да безыскусней, —

— Рявкнула Гертруда. Совсем смешался бедный старик, запутался, взмок и, наконец, отчаявшись, пошел напролом:

— Я дочь имею, ибо дочь — моя,
Вот что дала мне дочь из послушанья.
Судите и внимайте, я прочту.

Что же за записку читает Полоний, когда она получена Офелией? Скорее всего, это свидетельство многомесячной давности. В подобной «литературе» принц упражнялся в дни траура и скорби, пока ждал возможности сбежать в Виттенберг. — «Твой навеки, драгоценнейшая, пока цела эта машина». Ныне «машина» не цела. Встреча с Призраком сломала ее. Гамлет поклялся вытравить из своего сознания все, кроме клятвы мести, остальное было бы «низкая смесь». Месяца три берегла эту записку Офелия. Перечитывала ее, замирая от восторга и стыдясь откровенных и весьма недвусмысленных признаний принца. И показала отцу ее, конечно, только сейчас, когда оказалось, что во всех бедах ее любимого виновата она одна, послушавшаяся отца и проявившая такую неприступность.

А Полоний, читая, вынужден почти все пропускать, так, видимо, нескромно содержание. Одна «дивная белая грудь» чего стоит! — Королева изумлена: «Ей это Гамлет пишет?» Вот уж не ожидала Гертруда, что ее сын что-то понимает в таких вещах. Более того, оказывается, он демонстрирует настоящий опыт и изрядный цинизм в любовных делах! Вот новость! — А Полоний скорее перешел на стихи, на самое невинное, что есть в письме; честно признается он во всем, что знает. Короля очень заинтересовало прочитанное. Он даже отложил норвежские документы. Как все прекрасно сегодня складывается! Клавдий уже весело и доброжелательно смотрит на Полония:

— Как приняла она его любовь?

— Вот тут необходимо успеть, необходимо оправдаться, доказать преданность и верность, понимание своего положения и своей вины: «Какого мнения Вы обо мне?» — Король совсем разблагодушествовался: «Вы чести образец и преданности». (Можно ведь и повременить с отставкой.) — «Рад бы оказаться» — И всю правду, как есть, подчеркивая, что «Лорд Гамлет — принц», что «Тому не быть»... Полоний очень надеется — раз уж все так благополучно обошлось! — убить двух зайцев: помочь королю распутать всю историю с Гамлетом и оградить дочь от посягательств принца. Уж теперь-то король распорядится, чтобы Гамлет оставил девочку в покое.

А Клавдий получил возможность еще и поиронизировать над королевой: «Вы тех же мыслей?» (Ну как, насчет злого умысла?) — «Да, правдоподобно». — Выдавила Гертруда.

И вот, завидя приближающегося «безумца», который вроде бы опять стал «тихим», — с книжкой бредет по галерее, — Полоний спешит взять инициативу в свои руки. Теперь важно ничего не пропустить. Раз уж версия любовного помешательства принята королем, раз уж король согласился понаблюдать за отношениями Гамлета и Офелии, — можно и позволить себе некоторую вольность, а потому — скорее упросить уйти Клавдия и Гертруду и самому взяться за Гамлета.