Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Гамлет возвращается

В то время как Горацио, получив письмо от Гамлета, спешит к нему на выручку, Клавдий завершает приручение Лаэрта. Он откровенно раскрывает ему все происшедшее, не сказав, правда, главного: что Гамлет, по всем расчетам уже должен быть мертв.

И именно в этот момент появляется вестовой с письмами от принца. Что написал Гамлет матери, мы так никогда и не узнаем, но, вероятно, содержание послания во многом определило ту неожиданную доброжелательность, с которой Гертруда отнесется к вернувшемуся сыну. Что же касается депеши к королю, тут же зачитанной Клавдием Лаэрту, — вот она:

— Великий и могущественный, узнайте, что я голым высажен на берег вашего королевства. Завтра я буду просить разрешения предстать перед вашими королевскими очами, чтобы, заручившись вашим благоволением, изложить обстоятельства моего внезапного и странного возвращения. Гамлет.

Чего стоит одно обращение! Это после всего происшедшего, после того, что было наговорено при последнем свидании! — Абсолютная покорность и полное смирение. А «берег вашего королевства» — означает отсутствие каких бы то ни было претензий на власть. Тон просителя, не очень даже рассчитывающего на скорую аудиенцию. Дальше мы увидим, что вся эта покорность — лишь маска, новое притворство. Но что же кроется за личиной самоунижения, каков был план принца, когда он сочинял этот текст, из которого следует: ему нужна встреча с королем для оправдания своего возвращения? Каким вернулся Гамлет, и есть ли у него теперь какая-то конкретная цель? Каковы истинные мотивы, по которым он намеревается встретиться с дядей? — Об этом мы узнаем позже...

— Клавдия сейчас мучают те же вопросы. Он только что отвел от себя угрозу со стороны Лаэрта, только что во всем обвинил принца, и вот надо же! — именно при Лаэрте приходит это непонятное послание чуть ли не с того света.

Разумеется, король не верит ни слову о покорности и преданности племянника, он тут же начинает при содействии Лаэрта готовиться к решительной борьбе с принцем. Однако последующая часть этой сцены, где Клавдий в мельчайших подробностях договаривается с Лаэртом о том, как убить Гамлета, мне кажется в данном случае нелогичной и неуместной. В самом деле! — Клавдий еще не знает, с чем прибыл Гамлет, каким образом ему удалось спастись. Он еще по сути ничего не знает. Как же можно сейчас о чем-то договариваться? Да еще так подробно! И где гарантия, что Лаэрт сейчас согласится во всем этом участвовать? А согласившись, — не передумает назавтра? — Поэтому заговор Клавдия с Лаэртом против Гамлета мы позволили себе перенести дальше, он происходит уже после встречи короля с вернувшимся племянником на кладбище.

А пока королю достаточно заручиться на будущее только обещанием поддержки со стороны Лаэрта.

Тут входит Гертруда и приносит ужасную новость: Офелия утонула! Очень подробно рассказывает королева о том, что случилось с безумной. Откуда ей известно все это? — Но ведь был приказ: смотреть за Офелией «в оба». Значит, кто-то присутствовал при ее последних минутах, составил, вероятно, подробное донесение, но пальцем не шевельнул, чтоб помочь бедняге выбраться на берег. А, может быть, и сук-то под ней подломился не случайно... Но это уже из области догадок.

Известие о гибели сестры вконец сломило Лаэрта. Он убежал, будучи не в силах справиться с рыданьями.

А скрытый конфликт Клавдия и Гертруды вновь вырвался наружу: король зло и резко отчитал супругу за некстати принесенную новость:

— Гертруда, сколько сил
Потратил я, чтоб гнев его умерить!
Теперь, боюсь, он разгорится вновь.

И снова возникают догадки, обосновать истинность которых невозможно, ибо логикой продиктованы лишь поставленные нами вопросы, а ответы на них может дать только интуиция, только эмоциональное проникновение в ситуацию...

Вопрос: зачем нужно было именно сейчас Гертруде сообщать новость о гибели Офелии Лаэрту? Умный политик, она должна была бы отозвать Клавдия, сказать ему, согласовать с ним свои действия. Нет, через голову короля, грубо и жестоко обрушила она еще один удар на несчастного (но уже явно безопасного!) Лаэрта. — И ощущается за всем этим мелкий, но такой понятный удар по Клавдию, удар, который продиктован отнюдь не смыслом, не логикой ситуации, а борьбой самолюбий, нервов и страстей, зажатых в кулак, но все еще живых. После того, как перед лицом угрозы свержения власти, королева почти рефлекторно поддержала мужа, помогла ему подавить бунт, — теперь, когда опасность миновала, ей становится мучительно досадно от допущенного компромисса и невольное раздражение, поднявшееся с удвоенной силой против короля, дает о себе знать в этом поступке, неожиданном для опытной интриганки.

Бездоказательно? — Может быть: но как иначе ответить на поставленный вопрос?