Рекомендуем

• Для вас игровые автоматы вулкан не составит большого труда.

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Гамлет на горизонте (Н.А. Смирнова)1

Если бы судьбу этого «Гамлета» решали игрой в орлянку Розенкранц и Гильденстерн Тома Стоппарда, у них — вопреки всем законам вероятности — раз за разом бы выпадало Быть... и не только потому, что Гамлет Виталия Поплавского (а спектакль — его тройное детище: перевод, сценическая редакция и постановка) живет предельно-запредельной напряженной жизнью, но и в силу того, что премьерный спектакль сразу заявил о себе как о состоявшейся интереснейшей интерпретации трагедии, умном диалоге с Шекспиром, имеющем, на мой взгляд, ярко прочерченное сценическое будущее.

Все в спектакле Поплавского было обречено на парадоксальный успех: замысел, авторизованная сценическая версия, актеры, минимализм постановки, подвальный зал, в котором проходила премьера (культурный центр «Ковчег», Козицкий переулок, 2), аудитория, преимущественно молодежная, которая вдруг обнаружила такую способность проникновенной, внимающей тишины и сосредоточенного молчания, что уже ей, аудитории, хотелось аплодировать в финале спектакля. И, пожалуй, последнее, но не менее важное: не покидающее на протяжении всего действия ощущение того, что все происходит в немыслимом пространстве-трансформере Эльсинора-«Глобуса»-подземелья Москвы рубежа третьего тысячелетия.

Выявленный режиссером в тексте Шекспира Гамлет непрерывного действия, некий нон-стоп экшен, где все участники обречены играть роль брутальных тельцов, которых участливо-галантно уводит со сцены жизни Смерть, держит зал в зачастую немыслимо напряженном ожидании очередной катастрофы, в броске прорыва в Страну безмолвия. К слову сказать, главный постановочный акцент спектакля — не на визуальные, а на звуковые мизансцены: звуки обретают невыносимую плотность, пронзительность, «внутренность», что — в сочетании их со словами трагедии, которые звучат в этом спектакле выпукло, страстно, выразительно, призывно — создает замечательный стереофонический эффект, действенный и действующий.

Здесь не хочется говорить о режиссерских «ходах» и «находках» (а их много — неожиданных, оригинальных, предельно нагруженных смыслом или выявляющих его новые уровни и оттенки), потому что они не существуют вне общей картины спектакля, какой она видится мне: Гамлет на высоком горизонте старых мастеров живописи, с которого открываются дали безоглядные и неразличимость земли и неба, светлого и темного, плотского и бесплотного, визуального и виртуального. Тотальная двойственность, двусмысленность, закулисные интриги, преступная наивность, play и game, безоглядный напор обнаруживают себя в этой мистерии неразличимости на каждом шагу, точнее — при каждом взмахе лопаты шута-могильщика. Не забудем: у Шекспира могильщики — clowns...

Шут (поет). Пока растет в саду газон.
Идет за годом год.
Один сезон, другой сезон,
Глядишь — и жизнь пройдет.

Примечания

1. Спектакль театра-студии «Горизонт» Московского городского дома учителя был приурочен к Шекспировским чтениям 2008 и показан 30 сентября 2008 г.