Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

IV. Сатиры, которые писал сатир

Еще одно темное место в этом диалоге. У Гамлета в руках книга, Полоний интересуется, что читает принц:

1233 Pol. I meane the matter that you reade my Lord.
(Я имею в виду суть того, что вы читаете, мой лорд.)
1234—5 Ham. Slaunders sir; for the satericall rogue sayes heere, that old
(Злословия, сир; сатирический/насмешливый тип говорит здесь, что старые)
1235—6 men haue gray beards, that their faces are wrinckled, their eyes
(люди имеют седые бороды, что их лица морщинисты, их глаза)
1236—7 purging thick Amber, & plumtree gum, & that they haue a plen-
(источают густую смолу/янтарь, и сливовую камедь, и что они имеют сильный)
1237—8 tifull lacke of wit, together with most weake hams, all which sir
(недостаток ума, вместе с очень слабыми ляжками/бедрами/задом, всему этому, сир,)
1238—40 though I most powerfully and potentlie belieue, yet I hold it not
(хотя я весьма сильно и мощно верю, однако я считаю это
1240—1 honesty to haue it thus set downe, for your selfe sir shall growe old
(нечестным — давать такой нагоняй, да и сами вы, сир, постарели бы)
1241—2 as I am: if like a Crab you could goe backward.
(как я, если бы подобно крабу могли идти обратно/задом наперед/к худшему.)
1243—4 Pol. Though this be madnesse, yet there is method in't, will you
(Хотя это безумие, однако, в нем есть логика, не хотите ли)
1244—5 walke out of the ayre my Lord?
(покинуть этот воздух, мой лорд?)
1246 Ham. Into my graue.
(В/через мою могилу.)

Прежде всего, обращает на себя внимание фраза о движении вспять. Кажется, в ней-то, нарочито «безумной», кроется некий важный смысл. Есть всего лишь одно — и то неуверенное — предположение относительно слова backward. Примем во внимание, что ward означает опека, попечительство, тюрьма, — тогда безумная тирада оборачивается намеком Гамлета на то, что, будучи сейчас опекаемым сумасшедшим, он лишь вернулся назад во времени, к положению подопечного, в котором находился в детстве. Да и Полоний имеет какое-то отношение к былому опекунству. Но как быть с тем фактом, что по основному сюжету Гамлет потерял отца всего два месяца назад, а мать его жива и царствует?

Впрочем, пока это лишь предположение, основанное на не вполне законном переводе слова backward. Тем более что последнее значение backward — к худшему — уже указывает направление, в котором следует искать. Что-то случилось в прошлом, когда Полоний еще был молод как Гамлет, и это «что-то» у Гамлета вызывает неприятные воспоминания.

И все же вернее всего обратиться к ответу Гамлета на вопрос Полония: «Что вы читаете, принц?» Ссылка на некоего «сатирического типа» — стимул для поисков. Между прочим, в редакции 1603 г. Гамлет называет этого «типа» the Satyricall Satyre — Сатирический Сатир/Сатирик! Современные комментаторы не считают нужным искать «первоисточник» — для них это не так важно, поскольку они не ставят перед собой задачи выявить все скрытые аллюзии. Подозреваю, что для них это даже опасно — каждый маленький секрет пьесы, будучи раскрыт, начинает требовать раскрытия всей тайны и даже указывает дальнейшее направление поисков — а это тревожит тех, кто за столетия свыкся с удобной мыслью, что в художественном произведении не может быть никакой иной тайны, кроме художественной. Однако мы должны попытаться выполнить эту работу за профессиональных филологов — тем более что Шекспир оставил нам достаточно указаний не только на то, что Гамлет читает Сатиры, но и на конкретные строки, которые принц цитирует.

Итак, кто же из античных сатириков был самым известным во времена Шекспира? Попытаемся угадать. (Чтобы не делать вид, что угадал с первого раза, признаюсь, что попал только с третьего выстрела).

Децим Юний Ювенал, римский поэт-сатирик (ок. 60 г. — ок. 140 г. н. э.) — автор знаменитых «Сатир», из которых до нашего времени дошло 16. Он был популярен не только в Европе. Петру Первому так понравились слова из 10-й сатиры Ювенала — mens sana in corpore sano (здоровый дух в здоровом теле), — что он заказал себе «Сатиры» на голландском языке; Жуковский любил Ювенала, декабристы считали его одним из своих идейных вдохновителей, Пушкин начал переводить все ту же 10-ю сатиру...

Прочитав 9 сатир из 16-ти, и ничего не обнаружив, я был готов разувериться, но продолжал чтение, помня о том, что, по принципу Бендера, наши шансы растут. В отличие от великого комбинатора, мне повезло больше. Вот 10-я сатира, в которой Ювенал размышляет о проблеме выбора, о цене, которую платят за власть (Редко царей без убийства и ран низвергают к Плутону,/Смерть без насилья к нему отправляет немногих тиранов). Эта важная для Шекспира тема так бы и скользнула мимо моего внимания, если бы не следующий отрывок (начиная со 190-й строки), который, по примеру Гамлета, приведу в сокращении:

Но непрестанны и тяжки невзгоды при старости долгой.
Прежде всего безобразно и гадко лицо, не похоже
Даже само на себя; вместо кожи — какая-то шкура:
Щеки висят, посмотри, и лицо покрывают морщины
<...>
Все старики — как один: все тело дрожит, как и голос,
Лысая вся голова, по-младенчески каплет из носа,
<...>
Этот болеет плечом, тот — ляжкой, коленями — этот;
Тот потерял оба глаза и зависть питает к кривому;
<...>
...Но хуже ущерба
В членах любых — слабоумье, когда ни имен не припомнишь
Слуг, не узнаешь ни друга в лицо, с которым вчера лишь
Вечером ужинал вместе, ни собственных чад и питомцев.
Став слабоумным, старик в завещанье жестоком лишает
Всех их наследства; права на имущества передаются
Только Фиале — награда искусства приученных к ласке
Губ, что года продавались в каморке публичного дома.

(пер. Ф. Петровского)

Кажется, мы нашли источник, который цитирует Гамлет. Здесь вам и морщинистые лица, и слабые ляжки, и слабоумье стариков. Но зачем Шекспир отправляет нас к этим строкам? Может быть, разгадка в слабоумии, из-за которого старики могут лишить наследства своих близких?

Вспомним странное предложение, с которым Полоний внезапно обращается к Гамлету: «Не хотите ли покинуть этот воздух, мой лорд?». Аyre, конечно, воздух, но оно же — устаревшее heir (наследник). Интересен третий вариант — близкое по звучанию ayrie = aerie (уст.) = орлиное гнездо, выводок орлят, замок, крепость на скале — действительно, можно рассматривать королевский замок как наследство. Опять же, выражение «не хотите ли оставить этого наследника, принц» совершенно невозможно, однако учесть второй смысл слова все же стоит.

В переводе на русский ответ принца, видимо, звучит, как «мое наследство/замок получите только через мой труп».

Но, может быть, Шекспир хочет сообщить нам еще о чем-то важном? Продолжаем чтение 10-й сатиры. Дальше (с 240-й строки) говорится о том, что долгая старость чревата многими потерями, и умереть лучше вовремя. Ювенал приводит пример:

258 Без разрушения Трои Приам бы к теням Ассарака
Мог отойти при большом торжестве; его тело бы поднял
Гектор на плечи свои с сыновьями другими при плаче
Жен илионских, тогда начала бы заплачку Кассандра
И Поликсена за ней, раздирая одежды, рыдала,
Если скончался бы он во время другое, как строить
Не принимался еще Парис кораблей дерзновенных.
Что принесла ему долгая жизнь? Довелось ему видеть
Азии гибель, железом и пламенем ниспроверженной.
Дряхлый тиару сложил, за оружие взялся, как воин,
Пал пред Юпитера он алтарем, как бык престарелый,
Что подставляет хозяйским ножам свою жалкую шею,
Тощую, ставши ненужным для неблагодарного плуга.
Всякому смерть суждена, но по смерти Приама супруга
Дико залаяла, точно собака, его переживши.

Так как мы уже читали пьесу, то не можем не обратить внимания на этот отрывок, в котором повествуется о гибели последнего троянского царя Приама. Он напоминает нам о монологе Энея — вернее, предваряет этот монолог, — который по просьбе Гамлета будет читать актер в конце этого акта. Наверное, не зря Гамлет попросил актера вспомнить именно этот монолог — ведь он только что читал 10-ю сатиру Ювенала! Таким двойным обращением к троянской теме Шекспир указывает нам на ее важность, и теперь мы просто обязаны отнестись к Приаму и его жене Гекубе внимательнее, чем в первое чтение.

Отметим и то, как Ювенал заканчивает свою сатиру:

Нету богов у тебя, коль есть разум; мы сами, Фортуна,
Чтим тебя божеством, помещая в обители неба.

Здесь вам и атеизм, декларация превосходства разума над религией, здесь и Фортуна, с которой мы встретимся в самое ближайшее время...

А пока идем по тексту дальше.

Полония сменяют милые читательскому сердцу Розенкранц и Гильденстерн — друзья детства Гамлета, которых он впоследствии (в пьесе Горацио) пошлет на казнь. Вот самое начало встречи старых товарищей. (Обратите внимание на переводы двусмысленностей):

1269—70 Ham. <...> how doost thou Guyldersterne? A Rosencraus, (Восклицание или неопределенный артикль перед фамилией? — И.Ф.) good lads how doe you both?
(...как твои дела, Гильденстерн? Розенкраус, хороши/благородные ребята, как вы живете оба?)
1272 Ros. As the indifferent children of the earth.
(Как безразличные/неразличимые дети земли/страны)
1273—4 Guyl. Happy, in that we are not euer happy on Fortunes lap, We are not the very button.
(Счастливы, в том, что не сверхсчастливы в объятиях Фортуны/на коленях у Фортуны, Мы не большая шишка)
1275—8 Ham. Nor the soles of her shooe.
(Но и не подошвы ее башмаков) <...>
Then you liue about her wast, or in the middle of her fauours.
(Тогда вы живете возле ее расточительства/бесплодности, или в середине ее милости.)
1279 Guyl. Faith her priuates we.
(В действительности мы ее собственность/секреты/наружные половые органы)
1280 Ham. In the secret parts of Fortune, oh most true, she is a strumpet...
(В тайных частях Фортуны, о это наиболее верно, она шлюха...)

Интересный разговор, полный непристойных намеков. Да и Фортуна, римская богиня, покровительница благопристойных матрон выглядит подозрительно приземленно — как реальная женщина, имеющая достаточно интимное отношение к нашей двоице.

Еще одна двусмысленная фраза Гамлета, обращенная к двум его друзьям:

1425—6 Ham. I am but mad North North west; when the wind is Sou-
(Я безумен при Норд-норд-весте; когда ветер с юга,)
1426 therly, I knowe a Hauke, from a hand saw.
(я отличаю ястреба от кукушки.)

Но I knowe a Hauke, from a hand saw также переводится как Я отличаю мошенника от автора изречения. О каком мошенничестве говорит Гамлет, пока не ясно, однако, мне кажется, Шекспир не для того дает нам намеки, чтобы оставить их без продолжения. Придет время, и мы рассмотрим этих сиамских близнецов под более сильным увеличением, а сейчас пойдем дальше.

После встречи с актерской труппой Гамлет снова ведет туманный разговор с Полонием:

1451—2 Ham. O Ieptha Iudge of Israell, what a treasure had'st thou?
(О Иеффай, судия израильский, какое у тебя было сокровище?)

И следом Гамлет поясняет, что сокровище Иеффая — его единственная дочь. Откроем Книгу Судей и узнаем, что Иеффай обещал Господу за победу над Аммонитянами принести в жертву первого, кто выйдет навстречу ему из ворот дома. Навстречу вышла его единственная дочь. Он отпустил ее на два месяца в горы с подругами «оплакать девство ее» а потом сдержал слово, данное Господу. Мы помним, что в поэтической пьесе со времени смерти старого Гамлета прошло именно два месяца — значит, время на «оплакивание девства» у Офелии уже вышло.

Итак, Гамлет обвиняет Полония в том, что тот принес (или собирается принести) честь своей дочери в жертву — не Богу, конечно, но, как мы заподозрили выше, неизвестному пока лицу королевской крови. Соблазн обвинить в растлении Офелии короля Клавдия велик, но мы должны быть осторожны, и не разбрасываться обвинениями до тех пор, пока наше следствие не подойдет к своему завершению.

А пока мы имеем следующие предварительно-промежуточные итоги. Выясняется, что образ невинной Офелии далеко не так однозначен. Гамлет знает, что она, возможно, беременна, и к этому причастно лицо королевской крови (но не сам Гамлет). Появляется подозрение, что Гамлет в детстве находился под опекой Полония, а это означает, что он рано потерял своих настоящих родителей. Ссылка на 10-ю сатиру Ювенала задает нам канву прозаической пьесы — возникает вопрос о наследстве, которого может лишиться принц, в дополнение, читатель получает неявное сообщение о теме гибели Трои. Эта тема будет раскрыта уже в монологе актера.