Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

XII. Верблюд, горностай и кит в одном темном силуэте

После разговора с Розенкранцем и Гильденстерном Гамлет принимается за вошедшего Полония. Знаменитая сцена с облаком, похожим на верблюда, ласточку, кита поочередно. Эта сцена всеми и всегда трактуется как лишнее свидетельство «сумасшествия» Гамлета, которое он должен демонстрировать. Для меня же она не только знаменита, но и знаменательна — именно этот эпизод стал началом ряда совмещений героев пьесы и реальных людей. И все из-за, казалось бы, проходного образа облака.

2247—8 Ham. Do you see yonder clowd that's almost in shape of a Camel?
(Вы видите вон то облако/затемнение, которое почти в форме верблюда?)
2249 Pol. By'th masse and tis, like a Camell indeed.
(Клянусь Господом, действительно похоже на верблюда.)
2250 Ham. Mee thinks it is like a Wezell.
(Мне кажется, оно похоже на ласку.)
2251 Pol. It is backt like a Wezell.
(Со спины похоже на ласку.)
2252 Ham. Or like a Whale.
(Или похоже на кита.)
2253 Pol. Very like a Whale.
(Очень похоже на кита.)

Сразу отметим: Wezell (Weasel) в первом значении вовсе не ласточка, как у Лозинского, а ласка, горностай, и это внушает подозрение, что наш переводчик работал с чьим-то готовым подстрочником, — причем от руки написанным — и спутал ласку с ласточкой. Но нельзя довольствоваться тем, что мы спустили слово с небес на землю — у него есть и другое значение. Wezell (Weasel) также означает пролаза/скользкий тип/соглядатай.

Итак, читатель получает информацию о некоем облаке или темном пятне, — объекте, похожем одновременно на верблюда, ласку-соглядатая и на кита. Верблюд в тексте, как вы помните, уже встречался, соглядатай тоже. Но вот появление кита нас тревожит, и если мы не будем предельно внимательны, весь этот зооморфный ряд так и останется плодом больной фантазии «сумасшедшего» Гамлета. Однако мы верим автору — он должен был оставить нам ключ к шифру. И, внимательно перечитав предыдущие слова Полония, убеждаемся — оставил. Повторите вашу реплику, Полоний.

Полоний: «It is backt like a Wezell». Оказывается, Полоний видит наблюдаемый объект сзади (backt), со спины! А значит, этот объект отнюдь не облако — его сзади не увидишь. Остается темное пятно, причем не бестелесное, а вполне материальное, имеющее спину! Вероятнее всего, Гамлет указывает Полонию на человека, стоящего в тени, или за занавесом (clowd имеет и такой перевод), повернувшись к Гамлету и Полонию боком или спиной. Выходит, и на кита этот человек тоже похож со спины. Соединяя «кита» (whale) и «спину» (back) получаем whaleback, что означает горбатый, изогнутый как спина кита — и превращает намек, поданный «верблюдом» в фактическую примету!

Кажется, мы с вами только что нашли того «верблюда» — горбатого соглядатая, предателя, негодяя. Сейчас он находится здесь, на сцене, но, скорее всего, зритель из зала его не видит. Посмотрим на присутствующих. Помимо Гамлета и Полония в сценическом пространстве до сих пор оставались (ремарки exit не было) Розенкранц, Гильденстерн и Горацио (о последнем мы уже успели забыть). Кажется, друзья детства отпадают, они — неразлучная парочка и, как вы заметили, надвое не делятся. Значит, тучи зрительского и читательского подозрения сгущаются над ближайшим и неотлучным другом Гамлета.

Чтобы окончательно удостовериться, обратимся к этому же моменту в редакции 1603 года. Там Розенкранц и Гильденстерн вообще не присутствуют в эпизоде! На сцене — Горацио, Гамлет и Корамбис (так в первом издании звали Полония). Читаем окончание разговора Гамлета и Корамбиса-Полония:

Cor. Very like a whale.
(Очень похоже на кита)
exit Corabis.
(Кора<м>бис выходит)
Ham. Why then tell my mother i'le come by and by. Good night Horatio.
(Потом расскажет моей матери, что я скоро приду к ней. Доброй ночи, Горацио.)
Hor. Good night vnto your Lordship.
(Доброй ночи, ваше высочество)
exit Horatio
(Горацио выходит).

А при чем здесь верблюд и кит? — спросите вы. — Почему бы автору в открытую было не указать, что Горацио горбат? Потерпите немного. После составления второй части нашего уравнения многое прояснится — в том числе и горб Горацио, и то, почему об этом горбе нельзя было упоминать прямым текстом. Конечно, современникам Шекспира (особенно аристократии, живущей дворцовыми интересами) было намного легче понять эзопов язык шекспировых басен, чем нам, но тем интереснее сегодня вести расследование преступления, совершенного 400 лет назад.

Для того чтобы фоторобот подозреваемого был более полон, добавлю одну деталь, которая пока не выглядит абсолютно достоверной. Можно было приберечь ее до прямого уравнения героев и их прототипов и выложить как мелкий, но решающий козырь, однако мне хочется, чтобы те, кто изучал «Гамлета» и эпоху, его породившую, уже теперь поняли, куда клонится наше исследование. Только что они узнали первого из действующих лиц, отображенных Шекспиром в своей пьесе. (А непрофессиональным читателям придется дождаться исторической части уравнения.)

Вопреки укоренившемуся мнению, бедный горбун Горацио вовсе не одинок в пространстве пьесы. У него есть отец, и Шекспир выдал его нам в первой же прозаической вставке. Гамлет, как мы помним, назвал Полония fishmonger, что, как мы выяснили, означает сленговое развратник, или отец проститутки. Никто и не думает, что прямое значение слова — торговец рыбой — само по себе может быть зашифрованной информацией. Потому что никто не обращает внимания на следующую фразу Гамлета:

1213 Ham. Then I would you were so honest a man
(Тогда я хочу, чтобы вы были таким же честным человеком).

Неужели Гамлет, говоря о честном человеке, имеет в виду развратника, сутенера? Странный нравственный вывих — даже для душевнобольного.

Здесь тот самый случай, когда хорошо спрятать означает положить на видное место! Это я к тому, что у римского поэта Горация (имя которого использовал в качестве псевдонима наш горбатый стихотворец) отец был...

Но дадим слово признанному авторитету в римской истории Гаю Светонию Транквиллу. Он уже помог нам, и мы ему доверяем, как одному из источников шекспировской фантазии. Вот первые строки «Жизнеописания Горация»: «Квинт Гораций Флакк из Венузии был сыном вольноотпущенника, собиравшего деньги на аукционах, как сообщает сам Гораций; впрочем, многие считают его торговцем соленою рыбою (курсив мой — И.Ф.), и кто-то даже попрекал Горация в перебранке: «сколько раз видел я, как твой отец рукавом нос утирал».

Мы просто не можем проигнорировать такое важное свидетельство и не подшить его к нашему делу. Наконец-то у следователя появляются фактические приметы. Автор очень тонко — но так, чтобы внимательный читатель мог догадаться! — выдает нам того, кто до сих пор был лишь под подозрением. Соглядатай, знающий о тайных переговорах Гамлета, горбатый «верблюд», мешающий принцу получить свое законное наследство — королевскую власть, и, возможно, сын Полония — все это воплощено в горбатом Горацио, которого мы вот уже 400 лет считаем лучшим другом и соратником принца Гамлета.

Сама по себе эта трактовка очень сомнительна, и вряд ли на ее основе можно делать однозначный вывод о том, что Полоний-«торговец рыбой» есть отец нашего Горацио-Горация. И отцовство Полония, и горб Горацио ничего не привносят в прозаический сюжет, но очень пригодятся при решении полного уравнения, и определении тех самых неизвестных — реальных исторических лиц, участников реальных событий, зашифрованных Шекспиром в пьесе «Гамлет».