Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Неисчерпаемый Лаэрт

Рассмотрим еще одно умолчание. Если в первом случае автор мог не знать о письме Уолтера Деверо и о его «троянских» корнях, то во втором случае вина его неоспорима. Я приведу цитаты из книги А. Эйксона, которую уже цитировал автор — и он не мог не видеть того, что следовало сразу за им же цитируемым отрывком. Это уже не огрех, невинная ошибка, но укрывательство факта, угрожающего сложившейся концепции. Мы говорим о новом претенденте на роль Лаэрта (а обе идентификации автора, прямо скажем, сомнительны). Этот исторический персонаж был заявлен в рассматриваемом труде, но так и повис в воздухе. Приведу несколько отрывков из упомянутой книги с небольшими комментариями:

«Из сохранившихся писем мы знаем, что в январе 1598 года отношения Саутхэмптона с Элизабет Вернон вызвали сплетни при дворе. Эмброуз Уиллоби, один из дежурных и, очевидно, сторонник партии Сесила, прознал о тайных встречах между любовниками и, препятствуя им по своему долгу дежурного, был втянут в драку с Саутхэмптоном...»

Здесь сразу привлекает внимание фамилия Уиллоуби, которая напоминает нам о ручье Ивы (Willow).

«Саутхэмптону, однако, было приказано удалиться от двора, о нем говорится, что он «полон досады из-за странного обращения с ним Её Величества». Через несколько дней он получил разрешение на путешествие и покинул Англию вместе с сэром Робертом Сесилом отправившись ко французскому двору. ...Сесил представил Саутхэмптона Генриху IV Французскому в Анжерском лагере, уверяя короля, что граф «приехал с намерением служить ему».

Получается, Саутгемптон был знаком с Генрихом Наваррским и вполне мог удостоиться от Нормандца лестных отзывов о его фехтовальных способностях.

«Через несколько недель... граф переехал в Париж, откуда местная сплетня сообщает о его довольно вольной жизни на протяжении нескольких месяцев. Одно письмо сообщает, что он проиграл в теннис восемнадцать сотен крон, а другие письма намекают на его дела более нежного свойства».

Можно вспомнить поручение Полония слуге Рейнальдо, чтобы тот выведал у французов о поведении Лаэрта — намекалось именно на «вольную» жизнь. (Впрочем, распущенностью славился и старший сын Сэсила Томас, который успокоился только после женитьбы. Известно письмо Сэсила в Париж наставнику Томаса о том, как лучше контролировать своего оболтуса-сына, укравшего деньги из сейфа наставника).

Этих сведений достаточно, чтобы со всем вниманием рассмотреть уравнение Лаэрт = Саутгемптон. Уместно вспомнить и о том, что Генри Вриотслея (уже не графа Саутгемптона!) вместе с Эссексом приговорили к смерти (совместное triall Гамлета и Лаэрта), но Генри был помилован (вероятнее всего, Роберт Сэсил использовал это помилование после восшествия на английский престол Джеймса Стюарта, чтобы доказать новому королю свою симпатию к заговорщикам). Можно вспомнить и слова Офелии о Прощеном Воскресении или о прощении, помиловании за воскресное восстание 8 февраля. При этом совершенно необязательно связывать Офелию и Лаэрта любовными узами — она вполне может остаться только сестрой Лаэрта.

Но следующий «не замеченный» автором отрывок способен внести серьезные помехи в саму стратегию исследования:

«При отъезде Дэнверсов в Англию Саутхэмптон вручил сэру Хенри письмо к Сесилу, где просил того ускорить возвращение подателя письма в Париж, дабы он мог сопровождать его во время путешествия в Италию. Это письмо было простой уловкой, чтобы закрыть Сесилу глаза на тот факт, что сам граф тогда же оставил Париж и отправился в Лондон. Замаскировавшись, он сопровождал Дэнверсов в Англию и по прибытии в Лондон написал Эссексу, ставя того в известность относительно своего приезда и прося о личной встрече. Он оставался в Лондоне три-четыре дня и за это время тайно женился на Элизабет Вернон, чье положение незадолго до того вынудило ее покинуть двор. Он возвратился во Францию прежде, чем эти факты стали общеизвестными. <...> По своем возвращении в начале ноября он был заключен во Флит, но освобожден через несколько дней. Однако впоследствии он никогда не допускался перед лицо Королевы. В конце октября новая графиня родила дочь».

Почему автор умолчал об этой информации? Скорее всего, пустившись просчитывать дальнейшие ходы, он испугался крушения так удачно складывающейся партии. И пугаться есть чего — появляется соблазн, приняв во внимание ложные письма и тайное возвращение (а до этого — вынужденный отъезд из Англии) уравнять Саутгемптона с самим принцем Гамлетом! Тогда Лаэрт становится Эссексом, а кузина (двоюродная сестра Эссекса) Элизабет Вернон — сестрой Лаэрта Офелией. Сразу вспоминается близость Шекспира именно к Саутгемптону (ему посвящены «Венера и Адонис» и «Изнасилование Лукреции»). Да и смерть Гамлета под вопросом — в прозе нет указаний на его гибель...

Однако спешу успокоить разволновавшегося автора — проведенная экспертная проверка не выявила убедительных свидетельств в пользу внезапно возникшей версии. Скажем так — версия автора имеет большую площадь опоры на действительность. И все же нужно быть честнее и аккуратнее, если хочешь сохранить и приумножить доверие читателя. Даже если ты называешь это игрой, то соперник твой — все та же Истина, и, не считая все варианты, которые она тебе предлагает, проиграешь обязательно. Нужно быть внимательнее и не жалеть времени на разработку любых мало-мальски подозрительных деталей.