Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

III. Торговец рыбой и его дочь

По-настоящему проза разворачивается лишь во 2-й сцене II акта — в разговоре «сумасшедшего» Гамлета с Полонием. Эта сцена, если прочесть ее внимательно, оказывается настоящим прологом к «скрытой», прозаической пьесе. В ней в свернутом виде содержиться указание на то, что составляет тайну шекспировского послания. Но мы только в самом начале чтения и не сможем понять смысла этого пролога полностью. Просто отнесемся к нашему чтению ответственно и постараемся ничего не пропустить, несмотря на неясности.

Вообще, сумасшествие в этой пьесе — как Гамлета, так впоследствии и Офелии — очень удобная форма правды. Немедленный пример — на вопрос Полония, узнает ли принц его, Гамлет отвечает: «Excellent well, you are a Fishmonger» (Еще бы, вы — торговец рыбой). Казалось бы, при чем здесь торговля рыбой?

Ниаз Чолокава в статье «Шекспир, Гамлет, Офелия и старые притчи» пишет: «Слово fishmonger, особенно в елизаветинские времена, означало «сутенер». Это можно найти в любом издании, где хоть как-то комментируется это слово. Например, в York Notes on Shakespeare читаем:

fishmonger: ...The term «fishmonger» was sometimes applied to a man who benefited from the earnings of prostitutes... (термин «fishmonger» иногда применялся к человеку, который получал прибыль от дохода с проституцииИ.Ф.)

В другом комментарии:

«Fishmonger» is Elizabethan cant for «fleshmonger» — a pimp, procurer, or bawd. («Fishmonger» на елизаветинском жаргоне — торговец мясом — сводник, поставщик, или содержатель публичного домаИ.Ф.)».

А вот свидетельство Бориса Борухова («Уильям Шекспир устами Гамлета: Офелия — проститутка»), который ссылается на фундаментальный словарь английского слэнга Джонатона Грина (Jonathon Green. Cassell's Dictionary of Slang. London, 2000). Там, сообщает Б. Борухов, он обнаружил следующее:

Fishmonger — [17 century] a womanizer, a promiscuous man

«Бабник и развратник — это, конечно, не совсем то же самое, что «сутенер», — пишет автор заметки, но добавляет, что на той же странице указано: Fishmonger's daugther — [Late 16 century — early 17 century] a prostitute».

Итак, все вроде бы проясняется. Полоний одновременно и развратник (и он сознается в этом, говоря, что в молодости немало страдал от любви), и отец Офелии, которая таким образом оказывается Fishmonger's daughter, то есть проституткой. Гамлет не обвиняет Полония в торговле собственной дочерью — дочь, по мнению Гамлета, сама ступила на путь проституции — извлечения выгоды из торговли собственным телом.

(Мы так дотошно разбираемся с «торговцем рыбой» потому, что небольшой разнобой английских толкований показывает некую неуверенность толкователей, и складывается ощущение, что «сутенер» — уже постшекспировское, «угаданное» значение. Но с этим словом связана одна интересная литературная аллюзия, о которой мы скажем позже).

Вернемся к беседе Гамлета и Полония.

1218—20 Ham. For if the sunne breede maggots in a dead dogge, being a good kissing carrion. Haue you a daughter?
1221 Pol. I haue my Lord.
1222—3 Ham. Let her not walke i'th Sunne, conception is a blessing, but as your daughter may conceaue, friend looke to't.

В переводе Лозинского:

Гамлет. Ибо если солнце плодит червей в дохлом псе, божество, лобзающее падаль... Есть у вас дочь?
Полоний. Есть, принц.
Гамлет. Не давайте ей гулять на солнце: всякий плод — благословение; но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, берегитесь».

Мы привыкли к образу невинной Офелии, но даже у Лозинского Гамлет говорит Полонию, что Офелия беременна — или может забеременеть. Здесь Лозинский поступил слишком честно — он мог бы без угрызений переводческой совести передать «conception is a blessing, but as your daughter may conceaue» как «замысел есть благо, но не тот, который ваша дочь может постичь» — и эта невнятица вполне укладывается в концепцию помешательства. Полисемичность английского словаря позволяет выбирать разные значения одного слова. Однако, Лозинский близок к истине, которая подстрочно выглядит вот как: «зачатие (conception) — счастливый дар, но это не относится к беременности (conceaue), которая может быть у вашей дочери».

Фраза о червях и дохлом псе имеет и другой, отличный от вышеприведенного, перевод: «Если солнце порождает блажь/причуды/прихоти (maggots) в никчемном существе (a dead dogge — уст.), будучи неким благом (a good), ласкающим бренную плоть (carrion)...».)

Итак, невинность Офелии под вопросом. Кто же украл ее девственность, точнее — кто предполагаемый виновник предполагаемой беременности? Кажется, намек на это есть в пассажах Гамлета о солнце. Обратите внимание, что солнце встречается два раза — sunne и Sunne — и с большой буквы, как имя собственное, оно пишется там, где Гамлет предостерегает Полония от того, чтобы он пускал гулять свою дочь под этим Солнцем. Простейшая и самая прямая аналогия в данном контексте — королевская власть (Солнце было помещено на королевские штандарты первым Йорком). Таким образом, у нас есть если не факт, то гипотеза: некто, принадлежащий к королевской династии, соблазняет или уже соблазнил Офелию, и либо Полоний выступает как торговец собственной дочерью (хотя он даже aside (в сторону) искренне не понимает, о чем говорит Гамлет — или делает вид?), либо сама Офелия променяла свою девственность на какие-то материальные блага или поддалась на чьи-то посулы. Есть и второе предположение — если слушать из зрительного зала (нужно учитывать, что пьеса играется на сцене), то слова sunne (солнце) и sonne (сын) будут неотличимы в произношении, и тогда второй предполагаемый вариант достаточно скользок: Офелию соблазняет некий сын. Чей сын? — если Полония, то он же ее брат Лаэрт? Такие догадки могут далеко нас завести. Однако мы уже говорили о своем мелочном копании, и это пример такой болезненной внимательности.