Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Что происходит в Эльсиноре

Вернемся немного назад. Прошло около двух месяцев с тех пор, как снят был траур, как Гамлет встретился с Призраком, как Лаэрт уехал во Францию.

Теперь мы видим Полония, отправляющего во Францию Рейнальдо для того, чтобы тот собрал информацию о Лаэрте. Обычно эта сцена воспринимается как свидетельство порочности Полония — шпиона и соглядатая — глупого, вертлявого болтуна. Надо бы понять, зачем нужна эта сцена Шекспиру, тем более, что о результатах миссии Рейнальдо мы так и не узнаем. Неужели ему так важно было скомпрометировать Полония, разве мало для этого имелось возможностей раньше и в дальнейшем?

Попробуем разобраться в этом эпизоде.

Во-первых, Рейнальдо везет Лаэрту во Францию деньги и письмо от отца. Это главная его задача. Значит и здесь, с первых реплик эпизода, Шекспиру важно отметить: прошло довольно много времени, достаточно, чтобы Лаэрт мог потратиться и ему понадобились деньги помимо тех, что он взял, уезжая из дома. В этом смысле, данный эпизод нужен, чтобы дать зрителю возможность ощутить временной разрыв.

Во-вторых, о слежке.

Конечно, Полоний очень обеспокоен судьбой сына, это его боль, его драма. Его желание узнать, как ведет себя сын, чем занят — абсолютно естественно. А то, что сын с отцом далеко не откровенен, мы уже видели. Так как же узнать истину, если не через своего наблюдателя? Тут уж не до этики! Дальше. Наставляя Рейнальдо, Полоний советует ему возводить напраслину на Лаэрта, представляя молодого человека несерьезным гулякой, эдаким повесой, еще не вполне сформировавшимся и беззаботным. Зачем? Ведь мы видели, что Лаэрт совсем не таков. — А, думается, для того, чтобы отвести от Лаэрта главную yгрозу — обвинение его в политической неблагонадежности. Пусть думают про него что угодно, только бы не принимали всерьез его «заветные и несообразные» мысли, о которых шла речь при прощании. Может быть, тут я что-то выдумываю, фантазирую? — Возможно. Но, во всяком случае, я вижу в этом эпизоде возможность выражения того же содержания отношений и характеров в семье Полония, которое наметилось ранее.

Интересен еще один момент: давая наставления Рейнальдо, логичные и последовательные, Полоний вдруг сбился:

— И вот тогда, тогда-то вот, тогда...

Что это я хотел сказать? Клянусь святым причастием, я что-то хотел сказать. На чем я остановился?

Что это? Намек на пустословие, на старческую забывчивость? Но нигде больше Полоний ничего не забудет. Да и сейчас он легко восстанавливает нить разговора и четко продолжает свои распоряжения Рейнальдо, быстро спроваживая его. Я думаю, Шекспир таким образом отметил реакцию Полония на то, что рядом, в комнате Офелии, что-то произошло. Какой-то шум, вскрик. Полоний услышал, заволновался, сбился, поспешно закончил разговор с Рейнальдо, трогательно не забыв напомнить даже: «И музыки уроки пускай берет». Отправил. И сразу:

— Офелия! Что скажешь?

Значит, уже до этого был весь в том, что происходило сейчас в соседней комнате. А Офелия, бедная, перепугана насмерть. Что произошло?

Дело, как мне кажется, совсем не в том, что Гамлет симулирует помешательство, симптомы которого пересказывает Офелия. Об этом всем известно и без нее. Дело в том, что Гамлет за два месяца симуляции впервые почему-то зашел к Офелии. До сих пор никто не обращал внимания на его неистовства, и он решился на крайний шаг. Он убежден, что если перепугать Полония, — тот вынужден будет, преодолев свою осторожность в отношении правителей, как-то постараться повлиять на них. Гамлету необходимо, чтобы его безумие было признано, чтобы оно вынудило короля и королеву хоть как-то проявить себя. Чуть дальше мы увидим, что принц слегка поспешил: Розенкранц и Гильденстерн уже приближаются к Эльсинору. Но он, не зная об этом, закручивает самую действенную пружину интриги: Полоний уже не оставит в покое никого. Сходя с ума от страха за дочь, советник будет теперь рисковать головой, будет готов на все, лишь бы оберечь свою единственную отраду, ненаглядную Офелию.

В связи с этим еще два слова. Что такое:

— Жаль, что судил о нем я сгоряча.
Я полагал, что Гамлет легкомыслен.
По-видимому, я перемудрил.
Но, видит Бог, излишняя забота
Такое же проклятье стариков,
Как беззаботность — горе молодежи.

Иные комментаторы считают этот текст еще одним свидетельством лицемерия Полония, якобы внутренне ликующего от предстоящей возможности «выдать дочь за принца». По-моему — в корне не так! Чему же тут радоваться? Бедный отец попал в жуткое двусмысленное положение. Если окажется, что принц свихнулся из-за любви к Офелии, — получится, что Полоний виновен в этом, два месяца назад запретив дочери свидания с Гамлетом. В королевстве, где никому нет дела до личных чувств, вина Полония может быть расценена только как государственное преступление. Он по долгу службы в этой ситуации просто обязан положить дочь под принца. А питать какие-то иллюзии на тот счет, что подобный мезальянс может быть высочайше одобрен и законным образом санкционирован — такую мысль Полоний и допустить не смеет. Именно поэтому скрывать дальше случившееся невозможно. Приходится идти на риск и откровенно во всем признаваться, дабы не оказаться обвиненным в измене с одной стороны, а с другой — получить возможность хоть как-то обезопасить дочь. И потому:

— Идем и все расскажем королю.
В иных делах стыдливость и молчанье
Вреднее откровенного признанья.

Они спешат к королю, а тот уже принимает Гильденстерна и Розенкранца.