Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Почему Клавдий не убил Гамлета

К Клавдию примчались Гильденстерн, Розенкранц и Полоний. Только что они имели возможность убедиться, чем грозит им воцарение Гамлета. Теперь иного выхода нет: ставку можно делать только на Клавдия, на поверженного, слабого, но все еще короля. Он один может оградить их от мстительного преследования претендента на престол. Поэтому решение монарха об отправке Гамлета в Англию для Гильденстерна и Розенкранца, хоть оно и не полностью ликвидирует опасность, — спасительный выход. Сейчас они готовы на все, лишь бы Клавдий, «от чьей сохранности зависит жизнь множества», был тверд и решителен.

А Клавдий решение уже принял, и именно это решение — самое интересное в содержании рассматриваемого нами эпизода. Король подписывает приказ, который собирается отдать Гильденстерну и Розенкранцу, об отправке принца в Англию, — т. е. выполняет намерение, созревшее еще после подслушанной встречи Гамлета с Офелией. Подчеркнем: здесь пока нет и речи о том, что в Англии принца должны будут убить, пока суть приказа только в том, чтобы именно «забить в колодки этот ужас, гуляющий на воле».

Это крайне существенно!

Ведь если бы Клавдий сейчас подписал ту бумагу, которую впоследствии обнаружит Гамлет в пакете, отправленном в Англию, — то значит именно сейчас король стал бы убийцей вторично. Тогда покаяние, которому он предастся через минуту, должно быть связано уже не столько с прошлым грехом, сколько с новым, а об этом нет и речи. Да и вообще, раскаяние человека, только что совершившего новое преступление, весьма сомнительно в своей искренности; Клавдий же безусловно искренне судит себя.

Таким образом, его намерения относительно судьбы племянника не идут дальше необходимости его политической изоляции, т. е. до последней возможности, до крайнего предела оттягивает Клавдий решение о физическом устранении принца. Запомним это!

Король остается один.

Обратим внимание на фразу в его монологе, свидетельствующую не только о гениальном проникновении Шекспира в сложнейшие механизмы психических процессов, но и, в определенном смысле, являющуюся для нас ключом к пониманию всей трагедии:

— Как человек с колеблющейся целью,
Не знаю, что начать, и ничего
Не делаю.

(По М.М. Морозову: «Как человек, обязанный исполнять двойное дело».)

— Это ли не точнейшее определение состояния, переживаемого постоянно Гамлетом?! Гамлет разрывается между конкретной целью — отомстить за отца, захватить власть, — целью явной, но, по сути, ему самому не нужной, и глубинным, подспудным мотивом, направляющим его энергию мимо цели. Разгадать этот мотив — решить загадку трагедии. Понять, зачем сейчас вместо борьбы с дядей, принц тратит себя на препирательство с ничего не решающими фигурами, в том числе и с матерью, — выявить основной (не понятный для самого Гамлета) конфликт трагедии.

А Клавдий, оставшись один, подводит горестный итог всему, что достигнуто убийством брата. Происходящее с ним прямо противоположно устремлениям Гамлета, его взор с мольбой обратился к небу. Отчаяние его велико. Как он похож сейчас на Пушкинского Бориса Годунова: «Да, жалок тот, в ком совесть нечиста.» Но этот отчаянный для Клавдия итог, эта мука каиновой печати, имеют и второе значение: вот неожиданный для Гамлета результат его предприятия. Вместо того, чтобы сейчас, будучи уличенным в преступлении, проявить себя открыто, вступить в борьбу с Гамлетом, на что тот безусловно рассчитывал, — король отдается чувствам, которые свидетельствуют о том, что душа его еще жива, что она способна испытывать муки угрызений совести, способна к высокой жажде очищения и покаяния.

— «Ангелы, на помощь!» — этот отчаянный вопль человека, утратившего всякую опору в реальности, обреченного уповать только на помощь небесных сил, этот прорыв безмерного отчаяния, на которое обрек себя несчастный убийца, взваливший на себя ответственность за судьбу Дании, — не может оставлять сомнения: груз преступления оказался для Клавдия непосильной ношей. Находясь в таком состоянии, стремясь найти поддержку у Неба, — человек не может совершить новое злодеяние. Он молится. В этот момент входит Гамлет...