Рекомендуем

• С реальной скидкой перевод документов для британской визы на лучших условиях.

Счетчики






Яндекс.Метрика

Кто Гамлета зовет?

Не стоит нам забывать, что в «Гамлете» присутствует и плохой психоаналитик: «Я узнал причину Гамлетовых бредней» [ii2П]. Это Полоний, настаивающий в своей глупой этиологии диагноза на том, что причина безумия Гамлета в исступлении его любви к Офелии. Налицо характерная корыстная интерпретация, данная человеком, говорящим слишком много и большую часть из сказанного — на языке клише. Со времени смерти Фрейда психоанализ намучился, открыв путь банальностям поп-психологии и морализму на злобу дня, зазубрив понятия причинной сверхдетермированности со стороны предполагаемой исторической действительности, будто бы мы легко понимаем историю, не говоря уже о «действительности». Чьей действительности? Таков всегда вопрос Лакана. И в случае Гамлета столь же самодовольный, как Полоний, психоаналитик может быть замечен изрекающим ответ: «Проблема Гамлета в том, что он не может любить». На что Лакан также спросит: «А вы можете?»

Настоящий психоаналитик в пьесе — Призрак, проводящий разрез между нами и нашими мятущимися душами, понимающий силу фантазии, существующую наперекор слабости и смертности наших тел. Само существование приведений во всех народных мифах, похоже, является следствием истины, лежащей в сердцевине психоанализа: мы обречены на цикличность работы воображения, обречены преследовать и быть преследуемыми в условиях нехватки удовлетворения, которое как таковое должно быть достигнуто. Призрак предлагает нам доступ к нашему желанию и, значит, также к нашей судьбе, но это предложение вероломно, а то и трагично. «О злобный жребий!» [i5Р] И единственным этическим запретом психоанализа служит предписание не сходить с пути к желанию, живущему внутри тебя:

Только психоанализ находит узел воображаемого рабства, и этот узел любовь должна либо завязать заново, либо разорвать. Психоанализ может сопровождать пациента до экстатического предела высказывания «ты есть то-то», где ключ к смертной судьбе раскрывается перед пациентом. Но не исключительно в наших силах как практикующих аналитиков привести пациента к точке, откуда начинается настоящее путешествие*.

Скромность аналитиков в том, что они только кидают клич: «Вот ты каков!» Не в их власти исправить какой-либо человеческий дефект, если такая вещь вообще существует. Они могут лишь помочь тебе подойти к разрыву, что существует в тебе же, к месту радикальной утраты, укрытому в бездне желания. Отдайся этому движению.

Примечания

*. Jacques Lacan, Ecrits, 81.