Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Мышеловка

Как расположатся зрители на спектакле, устроенном принцем? К чему стремится каждый из пришедших на представление, кто чем занят?

Король и королева, очевидно, садятся на специальные места, скорее всего, в ложу. Внешне они подчеркнуто доброжелательны к Гамлету, но чувствуется, что им крайне важно выведать намерения принца. Странно, что Клавдию не известно содержание «Убийства Гонзаго» — пьесы, судя по всему, весьма популярной. Думается, «Гонзаго» из репертуара театра плебейского, художественный ширпотреб, до которого Клавдий никогда не спускался, а Гамлету подобное искусство хорошо знакомо по виттенбергским развлечениям.

Все приветствуют государей, рассаживаются. Королева пытается зазвать Гамлета к себе в ложу, но тот предпочитает остаться возле Офелии. Зачем ему сейчас понадобилось мучить бедную девушку? — Скорее всего, Офелия и Полоний, не имея права находиться рядом с королем, расположились где-то в стороне, откуда хорошо видна ложа и откуда Гамлету удобно наблюдать за царственной четой. Поэтому все обращения его к Офелии — это отнюдь не продолжение их последней сцены, здесь для принца все кончено и отрезано. Офелия ему сейчас нужна только как повод не садиться рядом с матерью, откуда не увидишь, что будет происходить с дядей, она служит для «оправдания мизансцены». Кроме того, издеваясь над Офелией, Гамлет получает прекрасную возможность эпатировать Клавдия и Гертруду. — Все, все, что делает сейчас Гамлет устремлено к одной цели — вывести Клавдия из равновесия, дать ему понять, что он разоблачен.

В этом смысле весьма показателен обмен репликами с Полонием, вновь возвращающий нас к «римской теме». Конечно, Гамлет прекрасно знает все об университетском увлечении Полония любительской игрой на сцене. Специально провоцирует советника вспомнить о Капитолии, об убийстве Цезаря, которого играл Полоний, о Бруте. Смысл всего этого диалога — напомнить о мартовских идах, о ситуации цареубийства. Но в этой игре Шекспир еще как бы предрекает судьбу несчастного старика. Как щемяще-пророчески звучит это: «Меня убивали в Капитолии. Брут убил меня»! Ему осталось жить не больше часа. Но Гамлет ничего не предчувствует, он исступленно играет свой жестокий спектакль. Он непристойно шутит, заставляя Офелию краснеть и задыхаться, он через весь зал бросает реплики в адрес Гертруды. В театре нагнетается атмосфера скандала. Но вот начинается пантомима, в которой уже предельно понятно, что будет дальше. Особенно подчеркнута деталь: убийца вливает яд в ухо жертве. Во всей мировом литературе это, наверно, единственный случай, когда убийство осуществляется таким невероятным способом. Зачем такое изощрение понадобилось Шекспиру? — Несомненно для демонстративной наглядности бесспорного признака этого уникального убийства. Клавдию сейчас все должно стать ясно, ему сразу же предъявлена главная улика. Значит, уже увидев пантомиму, король знает, о чем будет спектакль, но, тем не менее, он ничем пока себя не выдал, и это не может не встревожить Гамлета.

Играется пьеса. Мы не будем ее анализировать. Скажем только, что именно ее сюжет о бессилии ветхого короля и связанной с ним измены королевы, вероятно, и дал повод многим интерпретаторам впрямую перенести эту коллизию на историю взаимоотношений Гертруды с братьями-королями. Такой ход мысли иллюстративен и не соответствует тому, что написано Шекспиром. Об этом обстоятельстве можно было бы и не вспоминать, если бы не тот факт, что здесь мы получаем свидетельство пренебрежения Гамлета внешним сходством играемых в спектакле характеров с их реальными прототипами. Он как бы удаляет ситуацию от того, что было в действительности, готовя новый удар по нервам преступника. Он обманно направляет острие текста и собственных реплик на Гертруду. Строки, произнесенные актрисой, играющей королеву, после знаменитого восклицания принца: «Полынь, полынь!» — вероятно, написаны им самим:

— Не по любви вступают в новый брак.
Расчет и жадность — вот его рычаг.

Эта сентенция впрямую адресована Гертруде. Потом Гамлет выпалит:

— Ни слова про любовь. В лета, как ваши,
Живут не бурями, а головой.

Казалось бы это все — сведение счетов с матерью. Припасенное для Клавдия — впереди. Не случайно к матери он обращается с вопросом:

— Сударыня, как вам нравится пьеса?

Очень тонкий психологический ход: конечно, всем понятно, спектакль затеян неспроста, Гамлет имеет какую-то тайную и злую цель. Но показав Клавдию в пантомиме свое знание обстоятельств смерти отца, принц хитро переводит все удары на мать, давая королю возможность облегченно вздохнуть, пробуждая в нем надежду на то, что показанное — лишь случайное совпадение.

Но вот на сцене актер, играющий Луциана, и Гамлет, мешая ему, начинает зачем-то торопить его и бранить за «безбожные рожи». Тем самым, совершенно снимается возможность достижения эффекта «живости игры», на нее принц и не рассчитывает. Он воздействует только фактом, настойчиво демонстрируемым и иронически осмеиваемым. Поведение Гамлета свидетельствует скорее о его желании добиться во что бы то ни стало признания убийцы, нежели о стремлении проверить истину. Теперь он не рассуждает, не ищет спасительных лазеек. О Призраке — посланце Ада — забыто. Гамлет охвачен экстазом, он действительно «в ударе»...

И вот — свершилось! Затравленный Клавдий встал, в глазах его потемнело:

— Посветите мне. Прочь отсюда!

Заметим, что Клавдий реагирует не непосредственно на яд, влитый отравителем в ухо жертве. Гамлет успевает произнести целую тираду:

— Он отравляет его в саду, чтобы завладеть престолом. Имя герцога-Гонзаго. История существует отдельно, образцово изложенная по-итальянски. (Опять «Рим!» — П.П.) Сейчас вы увидите, как убийца достигает любви жены Гонзаго.

И только теперь король встает, что с испугом первая замечает Офелия. Только она при своей непосредственности могла вслух произнести то, что увидели все.

Это «запаздывание» реакции Клавдия, мне кажется, является последним подтверждением мысли о том, что на него больше подействовали выпады племянника, чем игра актеров.