Рекомендуем

Совсем недорого 1с управление строительством для всех клиентов.

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Воцарение Фортинбраса

Вошедший в зал норвежец уже знает все:

— Где место происшествия?

(Равно, как, впрочем, и Озрик каким-то странным образом был уже в курсе прибытия Фортинбраса). Вероятно, у норвежского принца здесь полно своих людей. Он только ждал, когда датские правители, сожрав друг друга, развяжут ему руки и освободят его от клятвы, данной дяде, «не поднимать оружья» на Клавдия.

Тогда можно высказать следующее предположение по поводу обвинения в измене, брошенного Гамлету придворными. — Разложение власти в Эльсиноре достигло крайнего предела. Клавдий уже практически не владел ситуацией, безумная Офелия своими тирадами сеяла возмущение при дворе, Лаэрт, ворвавшийся в замок с толпой сброда, усугубил положение. Возвращение опального принца было последней каплей всеобщего разброда. Так продолжаться не может, и все эти вольтиманды, корнелии, озрики, лорды и офицеры — только и ждут прихода Фортинбраса. И вот Гамлет убивает короля! Допустить его воцарения не хочет никто. Правда, Лаэрт при всех объявил, что жизни принцу осталось «на полчаса», но кто знает, подействует ли яд? Пока Гамлет полон сил и энергии, раз смог зарезать дядю. Поэтому — в ожидании Фортинбраса — лучше, на всякий случай, объявить принца изменником, чтобы иметь возможность отдать правление норвежцу. Возможно, такое предположение слишком далеко заходит; охотно допускаю, что Шекспир и не задумывался о таких подробностях, ему достаточно было восклицанием «Измена!» обозначить общее неприятие принца, одним словом дать понять, что он умирает в окружении чужих и враждебных к нему людей. Но ведь этот мотив враждебности бывших приспешников Клавдия к Гамлету — плод творчества самого Шекспира! Значит, погрузив себя в обстоятельства, созданные его гением, мы только конкретизировали его замысел, только прожили то, что эмоционально чувствовал драматург, который несомненно носил в воображении гораздо более подробную и детальную картину жизни Эльсинора, чем тот ее срез, который остался зафиксированным в тексте трагедии.

Как бы то ни было, Фортинбрас дождался своего часа и приступает к правлению Данией, не тратя лишних слов, не теряя времени даром. Он достаточно терпеливо дал возможность английскому послу сообщить о том, что Гильденстерн и Розенкранц казнены, дал выговориться Горацио, но весьма недвусмысленно отказал ему в праве «всенародно» рассказать о происшедшем, предложив для слушания обстоятельств случившегося созвать совет. А далее он полностью берет инициативу в свои руки.

Первое, что он делает — объявляет о своем праве на Датское королевство и обещает это право предъявить. Что же может «предъявить» Фортинбрас? — Договор, имевшийся между его отцом и Гамлетом-старшим, утративший всякую юридическую силу с гибелью обоих? Какие-то более ранние и уже давно забытые документы? — Скорее всего, его право — это войско, окружившее Эльсинор, занявшее все стратегические точки. Его право — единственное и безусловно убедительное — сила.

Фортинбрас не слушает лепет Горацио по поводу «новых беззаконий», которые могут натворить «умы в чаду», ему не до того: он распоряжается похоронной церемонией. Какое пренебрежение к смерти звучит в его словах! Клавдий, Гертруда, Лаэрт — для него только трупы, которые надо убрать. Исключение сделано лишь для Гамлета:

— Будь он в живых, он стал бы королем
Заслуженно.

— Какие могут быть — с точки зрения Фортинбраса — заслуги у Гамлета? — Законный наследник, который не сумел вернуть себе принадлежащий ему по праву трон, который ничего не сделал, чтобы оказаться сильнее своих врагов, жалкий политик, растерявший всех своих сторонников, неудачник, позволивший поцарапать себя отравленным спортивным оружием! Да за что же уважать его такому бестрепетному воину, как Фортинбрас?! Но формальности должны быть соблюдены. Тела надо убрать, следы резни уничтожить, положенные слова произнести, и залпом из орудий возвестить начало нового правления в Дании. Что это будет за правление — понятно без комментариев...

Дальнейшая судьба Дании, Фортинбраса и всех оставшихся в живых участников трагедии Шекспира не интересует...