Рекомендуем

шидель дымоходы официальный

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Свадьба или коронация?

Что же за церемония происходит в Эльсиноре? Кажется, Шекспир в одной сцене объединил несколько государственных акций.

Появляются официальные лица. Приветствуют царственную фамилию. Ждут... Речь Клавдия:

— ...С тем и решили мы в супруги взять
Сестру и ныне королеву нашу...
— Значит — свадьба?!

Но о свадьбе больше ни слова. После церемонии отправки послов в Норвегию, Лаэрт заявит:

— Я... прибыл для участья
В коронованьи вашем, но, винюсь...
— Значит — коронация?

А между тем, как мы знаем, со дня смерти Гамлета-отца прошло уже почти два месяца. Что же, Клавдий правил страной, не будучи официально утвержденным королем? — А всюду в тексте, в списке действующих лиц — Клавдий именуется королем. Обычно, Шекспир в этом вопросе весьма щепетилен: «Ричард, герцог Глостер, потом король Ричард III»; «Генри, принц Уэльский, впоследствии король Генри V»... Про Клавдия ничего подобного не сообщается. Нигде нет и намека на то, что его первая сцена — коронация, что речь Клавдия — тронная речь. Нет и признаков исполнения какой-либо церемонии, хоть отдаленно напоминающей венчание на царство. И ведет себя Клавдий уже вполне по-хозяйски...

Что же тогда это за процедура?
— Теперь о нас и сущности собранья.

Значит, все сказанное ранее, была лишь преамбула, малосущественная с точки зрения Клавдия формальность (кроме второго пункта повестки дня — о королевиче Фортинбрасе). А само собрание посвящено отправке послов в Норвегию с целью установления договорных отношений с правящим братом покойного Фортинбраса-старшего и требованием пресечь военные сборы Фортинбраса-племянника. Как мы сегодня бы выразились, — главный вопрос повестки дня — «мирные инициативы», выдвигаемые Клавдием, акция, совершенно немыслимая при правлении Гамлета-старшего.

Но почему же так долго тянул Клавдий с этим посольством? — Судя по тому, что Гертруда объявляется «наследницей военных рубежей», положение было напряженным еще при жизни Гамлета-отца. (Как мы уже предположили, именно эта чреватая катастрофой политическая ситуация и послужила основной причиной государственного переворота.) Стало быть, дело не в том, что Фортинбрас только-только собрал войско. Более того, Клавдий констатирует:

Второе. Королевич Фортинбрас,
Не чтя нас ни во что и полагая,
Что после смерти братниной у нас
Развал в стране и все в разъединеньи,
Возмнил такое о своей звезде,
Что надоел нам, требуя возврата
Потерянных отцовых областей,
Которые достал себе по праву
Наш славный брат.

— То есть понятно, что после смерти победителя своего отца, Фортинбрас тоже начал действовать средствами политическими (правда не без шантажа, не без угрозы военной силы), но, вероятно, при жизни покойного монарха он ничего не требовал и только готовился к войне. Теперь положение изменилось. Конечно, один из очень вероятных мотивов, по которым Клавдий оттягивал свою дипломатическую акцию, — необходимость хоть как-то подготовить страну к войне, которая неминуемо должна вспыхнуть, отклони Фортинбрас мирные предложения. Это очень существенно...

Но с другой стороны, есть в происходящей церемонии нечто больше, чем просто торжественные проводы послов. Ведь для обоснования дипломатической миссии не нужны все сделанные тут же заявления о браке с Гертрудой, которые преподносятся сейчас как новость. Кроме того, только теперь, после происшедшей сейчас акции, становится почему-то возможно Лаэрту уехать во Францию, а Гамлету — в Виттенберг. До сих пор это было по какой-то причине невозможно.

Вот из сопоставления всех перечисленных моментов и складывается понимание происходящего. Безусловно — это первое публичное появление нового короля, первое официальное заявление о решениях советников, о браке, о международном положении и о политической программе новой власти. Но почему именно сегодня? Что это за день?

Можно, конечно, опять сослаться на то, что «варвар» Шекспир мало интересовался исторической конкретикой, бытовыми подробностями и мотивировками, что у него невозможно выстроить точную хронологию событий, так обычно легко определимую в пьесах Чехова или Горького. Но, может быть, Шекспир был точнее и ответственнее, чем наше о нем представление? Может быть, его современникам, знавшим безусловно все тонкости политического этикета и умевшим наверняка о многом догадываться, как догадываемся сегодня мы, находя информацию о неназванных событиях, читая о них между газетных строк, — может быть, им, современникам драматурга, не надо было объяснять почему так, а не иначе поступает Клавдий; может быть, суть происходящего церемониала была им настолько ясна, что у автора не было необходимости называть ее в тексте. А суть в следующем: сегодня снят траур.

Только сегодня приличие позволяет объявить о новом браке вдовствующей королевы, т.e. официально признать то, что по слухам всем давно уже известно, только сегодня Клавдий получает право официально, как монарх к монарху, обратиться к Фортинбрасу. Только сегодня, по истечении траурного срока («нет двух месяцев» — 40 дней!) можно покинуть страну Гамлету и Лаэрту. Все становится ясно и конкретно!

Есть и еще один смысл в официальной части церемонии, на который тонко намекает Шекспир:

...и полагая,
Что после смерти братниной у нас
Развал в стране и все в разъединеньи...

— Значит, необходима еще и демонстрация единства власти, полного отсутствия оппозиции новому правителю. Для этого нужны советники, выражающие во всем свое одобрение королю и, прежде всего, нужен Гамлет, своим присутствием на церемонии молча подтверждающий права Клавдия и, тем самым, отрекающийся от престола. Поэтому, конечно же, они должны появиться втроем: король в центре, справа Гертруда, слева — Гамлет, плечо к плечу. Кому какое дело, каковы их личные взаимоотношения. Лица вождей не выражают никаких чувств, кроме «официальных». В руководстве страны полное единство и согласие — вот смысл этой демонстрации. Наконец посольство отправлено, официальная часть завершена. Клавдий и Гертруда обходят всех советников, благодаря за оказанную помощь. Церемония окончена.

Что еще? Ах да, Лаэрт о чем-то просил. Это хорошо! Новому королю нужны молодые, энергичные помощники. Пожалуйста — мы готовы оказать высочайшее доверие молодежи, со стариками вроде Полония многого не достигнешь. И вдруг:

Дайте разрешенье
Во Францию вернуться, государь.

— Вот тебе и раз! Разбегаются. Значит не все так гладко, как хочется, значит нет единодушной поддержки, значит продемонстрировал для приличия все, что полагается, — и за границу! A что отец? — А отец, оказывается, не возражает, не смог сынка воспитать. Запомним ему это. А Лаэрт — что ж, удерживать не станем. От таких все равно проку никакого, одна смута. Он нам теперь не интересен. Но настроение чуть-чуть испорчено. Ну да ладно, есть дела поважнее, есть другой человек, которого выпустить за границу, к сожалению, никак нельзя... И Клавдий, отпустив Лаэрта и Полония, решительным шагом пересекает зал.